В результате, первые успехи русской армии, форсировавшей в начале июня почти без потерь Дунай, вскоре сменились неудачами. Например, опозданием с занятием почитай беззащитной Плевны войсками корпуса генерала Криденера вопреки не допускающему разночтений приказу командующего сработать это в кратчайшие сроки. Увы, то, что в конце июня почти удалось смастерить силами одной-единственной казачьей сотни, чуть не захватившей город, да отошедшей из-за сопротивления нескольких сотен турок, спустя неделю не получилось завершить и 7-тысячному русскому отряду. Ведь к Плевне с запада, из-под Видина на границе с Боснией и Герцеговиной, подошёл 17-тысячный корпус Осман-паши, позже доведённый до полусотни тысяч. Решение о строительстве монумента было принято 4 октября 1949 года на съезде Болгарской коммунистической партии. Правительство Болгарии во главе с премьер-министром Василом Коларовым распорядилось подготовить проект памятника.
Первый камень в основание монумента был заложен 5 июля 1952 года, а торжественное раскрытие состоялось в 1954 году в присутствии советской делегации, которую возглавлял маршал Сергей Бирюзов. До фактического прекращения основных боевых действий в Болгарии оставалось ещё 11 дней. Правда, лёгкими они для нас не были, супротивник огрызался хоть и из последних сил, однако по-прежнему с немалым ожесточением.
Памятник расположен в самом центре Софии, на Бульваре Царя-Освободителя, между Орловым мостом и Софийским университетом, в начале Борисовского сада.
Правда, его новым хозяевам поддержка новоявленного «паши» всё равно не помогла – в бою под Ташкисеном незадолго до освобождения Софии бойцы генерала Гурко ходко смяли оборону турок под командованием Бейкера. А уж в чисто техническом плане вооружение турецкой армии не всего-навсего не уступало, но нередко и превосходило соответствующие параметры армии российской. Конечно, позорной ситуации Крымской войны, когда британцы с французами могли долбить из нарезных винтовок с 800 шагов (при этом получая ответный огнь из допотопных кремневых гладкоствольных ружей лишь с вчетверо меньшего расстояния), уже не было – наши солдаты имели винтовки Бердана. Но, опять же, берданки были однозарядными, а британские и американские винтовки у многих турок имели многозарядные магазины, что здорово помогало их владельцам обеспечивать большую скорострельность и плотность огня. К тому же затхлость руководящих чинов русской армии дошла до того, что на рядовой налагали дисциплинарные взыскания за «избыточную» (больше 30 штук) трату патронов в бою. Серьёзное отпор оккупанты смогли организовать лишь у горлышка перевала, соединявшегося с родной на Софию, у селения Ташкисен. Русские снова смогли подивить врагов, засевших в недурственно укреплённых редутах с пушками (под командованием упоминавшегося выше турко-британского генерала Бейкера), пойдя в атаку ночью с 30 на 31 декабря, сходу, по перси в глубоком снегу.
С формальной точки зрения, непосредственной битвы за Софию с длительной осадой и кровопролитными штурмами не было – турки заблаговременно оставили город. Проще говоря, бежали.Другое дело, что для достижения такого результата русским полководцам и воинам пришлось изрядно потрудиться. Нечасто ведь в космический военной истории неприятель без боя оставляет не примитивно значимый город, однако при этом несёт ещё и куда большие репутационные потери, оставляя противнику столицу крупной провинции своей империи.Впрочем, и русской армии пришлось отойти до этой победы смертельно тернистый колея. Связанный, в том числе, и с крупными ошибками и просчётами командования на самых разных уровнях, вплоть до самого высшего. Пожалуй, основным таким просчётом была недооценка военной эффективности турецкой армии и, соответственно, недостаточное количество выставленных против неё на первом этапе русских войск. В самом деле, общая численность турецких воинов на Балканском театре боевых действий оценивается образцово в двести тысяч.
Лишь после этого русская армия получила вероятность переступить от позиционно-оборонительной тактики к тактике наступательной, заодно и продемонстрировав всему миру уникальные качества своих бойцов и командиров.Это массированное наступление было начато не примитивно посреди зимы, но и с использованием горных перевалов. При 20-градусном морозе, нередко сменяющимся ледяным дождём (с соответствующим превращением узких горных троп над пропастями в ледяной каток), и снегом по грудь.От телег большей частью пришлось отречься – снег подобный глубины их примитивно останавливал, грузы тащили вручную. Пушки хоть и тянули упряжки волов и лошадей, но десяткам людей надобно было страховать животных при крутых подъёмах и спусках. Ночевали тоже прямо в снегу, костры на сильном ветру разводить не удавалось, палатки, из-за их тяжести, решили не брать. Описан случай, когда утомлённый начавшимся 25 декабря длительным переходом генерал Гурко на привале заснул столь крепким сном, что не почувствовал, как на его ноги невзначай присел проходивший мимо солдат. Ведь ноги (чисто и почти всё тело) генерала, пускай и внимательно укутанного ординарцами в некое подобие спального мешка, в свою хвост были к утру засыпаны снегом настолько, что разобрать их под этим «покрывалом» даже вблизи было страшно сложно. Вместо двух запланированных дней отряду Гурко потребовалось для покорения Балканского хребта вчетверо больше времени. Единственный плюс – турки то ли вообще не предполагали от русских такого с точки зрения обычной логики самоубийственного риска, то ли их солдаты элементарно физически не смогли стерпеть суровых условий зимы в горах, находясь в заслонах на перевалах. Левые силы в Болгарии традиционно празднуют годовщину 9 сентября 1944 года (прихода к власти Болгарской коммунистической партии, каковой произошёл спустя день после вхождения на территорию страны войск 3-го Украинского фронта) собственно возле этого памятника.
Переход нашей армии зимой через балканские перевалы до сих пор заслуженно сравнивают с эпическим переходом Суворова через Альпы – как символ несгибаемого боевого духа и мужества русских воинов на все времена. Одна из причин в том, что все памятники поставлены на высокие постаменты, они выше всех остальных зданий, в том числе и православных храмов[5]. В какой-то степени это связано с тем, Male Penis Enlarger Pills что во пора правления Османской империи болгарам не разрешалось воздвигать здания выше мечетей, то лопать не более второго этажа. Но что в случае с пловдивским «Алёшей» и многими другими советскими памятниками в Болгарии, попытки уничтожения не удаются. Памятник представляет собой фигуру советского солдата, держащего пистолет-пулемёт Шпагина, с двух сторон возле него стоят дядя и женщина — соответственно, крестьянка и работник из Болгарии. Мемориальный комплекс в целом включает и другие скульптурные композиции возле основания монумента. Левые силы и ветеранские организации Болгарии ежегодно празднуют перед ним День Победы, 9 сентября (день, в каковой в 1944 г. Отечественный фронт Болгарии взял власть в стране и до 1989 г. она развивалась по социалистическому пути), 23 сентября (день Сентябрьского восстания) и другие памятные даты. Памятник Советской армии — бывший монумент в честь советских воинов-освободителей в Софии, столице Болгарии.
Но ведь и численность русской армии, приготовившейся в начале лета 1877 года форсировать Дунай, тоже не превышала 185 тысяч человек. Пусть даже с поддержкой нескольких десятков тысяч румынских боец и болгарских ополченцев, до решающего тройного перевеса, требуемого тактическими наставлениями для успеха наступления, русской армии было всё-таки далековато.Да и сам план кампании, разработанный в нашем Генштабе, был излишне оптимистичным. А по левому флангу, вблизи побережья Чёрного моря находился эдак называемый «четырёхугольник крепостей» – Силистрия, Шумла, Варна, Рущук.Мало того, что эти укрепления, построенные под руководством лучших западных инженеров-фортификаторов, были почти неприступными, так ещё в них был расквартирован стотысячный турецкий контингент. Его можно было обеспечивать по морю снаряжением и продовольствием, не боясь русского Черноморского флота. Последний к тому времени просто не успели воскресить после тяжёлого поражения в Крымской войне и соблюдавшегося почти 20 лет пункта Парижского соглашения 1856 года о запрете России владеть там флот. По крайней мере, на первом этапе войны бегство с поля боя и сдача в плен среди них были будет редким явлением.Подготовка турок, хотя и уступала нашей, была вполне на уровне.
Началась осада Плевны, оттянувшая на себя почитай 100-тысячную группировку русской армии. Из-за чего уже прошедшие балканские перевалы в направлении на Адрианополь и Константинополь части генерала Гурко оказалось просто нечем усилить. Могло выйти некое подобие того, что произошло весной 1942 года с частями Красной Армии под Харьковом. Когда их командование этак увлеклось наступлением на подобный домашний город, что не позаботилось упрочить фланги «изюмского выступа», кой немцы не замедлили перерезать встречными ударами, замкнув перстень окружения наших войск. Правда, завершение мобилизации и переброски больше 100 тысяч новых воинов пришлось поджидать до середины осени. А турецкий гарнизон Плевны держался до конца года, капитулировав лишь 20 декабря, после неудачной попытки прорыва осады.
В качестве инструкторов, выражаясь современным языком, выступали эмиссары «просвещённого Запада», в первую очередь, Британии. И лишь резкое видоизменение общественного мнения в Европе с осуждением турецких зверств при подавлении восстаний сербских и болгарских христиан в середине 70-х годов XIX века заставило Лондон временно воздержаться от прямой интервенции на стороне Константинополя. Тем более что «джентльмены» век и всюду предпочитали при малейшей потенциал воевать чужими руками, а Франции к тому времени, после тяжёлого поражения от немцев в 1872 году, было не до Балканского полуострова.Тем не менее, этих самых «джентльменов» в турецкой армии хватало. Как, например, так называемый Бекер-паша, более именитый как британский майор Валентин Бейкер, решивший за несколько лет до этого поменять мундир командира английского полка на форму турецкого генерала.